Продолжаем публикации о ветеранах Великой Отечественной. Наш герой – минометчик Николай ЗАНИН.
СПРАВКА «ПО»
ЗАНИН Николай Максимович. Род. 27.11.1925 в Осинском р-не. Сержант запаса. После окончания пяти классов работал в колхозе. В Красную Армию призван 13.01.1943. Артиллерист-минометчик.
Воевал в составе 2-й Гвардейской минометной бригады, в 60- и 68-й бригадах на Первом и Четвертом Украинских фронтах. Участвовал в освобождении Крыма, Севастополя, Праги, Австрии, принимал участие во взятии Берлина.
После войны работал на Юго-Камском машиностроительном заводе слесарем-монтажником, бригадиром, мастером. Награжден орденом Отечественной войны, медалями «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги».
Два сына, четыре внука и четыре правнука. С супругой Ниной Филипповной отметили золотую свадьбу.
В рубашке родился
– Работать я пошел после пяти классов, – начал беседу ветеран. – Не потому, что учиться не хотел, а потому, что школа у нас в деревне была начальная, да и семья была большая.
– Кем работали?
– А кем я, пацан малограмотный, мог работать? Вывозил на лошадях с поля копны и волокуши с сеном, на зернотоке работал.
13 января 43-го призвали в армию, отправили в Бершеть в полк автоматчиков. Спали мы в землянках, на двухъярусных нарах, вместо матрасов – ветки пихтовые. Зиму с грехом пополам перезимовали… А в марте приехали вербовщики и записали меня во вторую минометную бригаду и отправили под Москву, в Бирюлево. Тогда начали на вооружение поступать мины М-31. Одна мина весила 143 кг вместе с ящиком. Мы изучали их: как правильно заряжать, как ставить на раму, как приводить в боевую готовность.
Потом бросили нашу бригаду на освобождение Крыма, бригада разместилась недалеко от Запорожья. Там я получил боевое крещение. Около меня разорвалась
то ли мина, то ли граната, помню только яркую вспышку. Но мне лишь опалило шинель. Командир роты так и сказал мне: «В рубашке родился!».
Турецкий вал у Сиваша защищали не только немцы, но и крымские татары. Мы по ним минами били, они – по нам. Один снаряд разорвался около нашей батареи, на
18 дней вышли из строя все наши установки. Тогда их ставили на американские «студебеккеры» – машины длиной 6 метров, высотой со снарядами – 3 с половиной.
Это были не «катюши», те назывались М-13, а М-31 – мощнее «катюш», калибр 310 мм, только в головной части было заложено 30 кг взрывчатки, дальность –
4 км. Их задача была расчистить путь пехоте. Немцы и наших мин, и «катюш» очень боялись.
Называли их «черная смерть». У них таких не было.
Когда разбили немцев на Сиваше, вошли в Крым. А дальше – Армянск, потом Сапун-гора рядом с Севастополем. Нас там из артиллеристов в пехоту превратили, то есть мы сами с автоматами шли в бой. А бои были – что надо, как говорится. Там меня контузило.
Помню – взрыв, меня землей засыпало. Но оклемался. Комбат тогда сказал, что все, кто воевал на Сапун-горе, будут представлены к награде. До сих пор жду.
– Почему?
– Нашу бригаду тогда переформировали из 60- в 68-ю Гвардейскую минометную и отправили на Первый Украинский фронт в резерв Верховного главнокомандования.
Это была бригада прорыва на Венгрию и Австрию. В день проходили по 500 км. Ехали в темноте, фар не включали, только тоненькие щелки оставляли. Кухня не
поспевала за нами.
– А что же вы ели?
– Что придется. Что-то у немцев возьмем, где-то картошкой разживемся, что-то и у мирных жителей… Не думайте, мародерством не занимались. За это можно было в штрафбат угодить. Дело в том, что немцы вели пропаганду среди мирного населения, что Красная Армия принесет с собой одни ужасы. Вот люди и
убегали от нас к американцам, дома свои оставляли. А в брошенных домах всегда можно было найти что-то из пропитания.
«Нинка, смотри!»
– Хотите, расскажу, как меня чуть наш генерал не расстрелял?
– Конечно! За что?
– За то, что я мирных немцев эксплуатировал. Это уже около Берлина было, 2 мая. Немцы крепко защищались, наши «студебеккеры» не могли пройти по дороге – бомбили жутко. А у нас приказ – дать шквальный огонь! Немцы в доме засели – не подъехать. Тогда я приказал снять снаряды с автомобильной рамы и вывести всех
гражданских немцев из их домов. Вот они наши мины и потащили на себе, ползли по кювету вдоль дороги. По своим, подумал я, немцы стрелять не будут. Так и вышло – дотащили до удобного для стрельбы места.
Потом приехал генерал со своей свитой и давай на меня кричать: «Кто позволил?!..
Застрелю!..». Ему говорят: немцы, мол, растрезвонят, что русский генерал своих убивает… А тут еще по нам огонь дали, ну, он и успокоился.
– А день Победы где встретили?
– 8 мая нас бросили на Прагу. Там и 9-го еще шли бои, но тут нам сказали, что Германия пала. Хотя для нас это был простой день. Когда проезжали по Праге, то чуть ли не все чехи вышли на улицу – с цветами, с флагами! Обнимали нас, целовали.
Потом была Венгрия, потом Австрия. Потом меня направили в школу сержантов, на командира крупнокалиберного орудия учиться. Пушки у нас были – гаубицы 152-миллиметровые, сделанные на пермском заводе.
В общем, прошел я шесть стран, Украина – седьмая. Демобилизовался в 1950-м. Приехал домой, поступил на Юго-Камский завод. Сначала работал слесарем-монтажником III разряда, потом стал бригадиром. Собрали мы со своей бригадой 22 мостовых крана. Потом мастером смены стал.
– Самый запомнившийся эпизод из Вашей биографии, связанный с войной?
– После войны, где-то в 60-х, мы смотрели в нашем поселковом клубе фильм «Обыкновенный фашизм». И там есть такой эпизод: наши войска штурмуют Берлин. И тут я как закричу: «Нинка! Смотри: наши системы стреляют!». Нинка – это жена моя, Нина Филипповна. «Где?». «Да вон!». Там как раз наши бойцы стреляли по немцам из таких же минометных орудий, из которых стрелял я. Как тут не среагировать?
Через неделю Николаю Максимовичу исполнится 90 лет. Мы поздравляем ветерана с юбилеем и желаем ему крепкого здоровья! Несколько лет назад ему ампутировали обе ноги (сказались, в том числе, и фронтовые раны), так что крепкое здоровье ему не помешает.
