Продолжаем публикации о ветеранах Великой Отечественной. Наш герой – артиллерист Михаил ИВАНОВ.
СПРАВКА «ПО»
ИВАНОВ Михаил Михайлович. Род. 2.10.1926 в Суксунском р-не. Младший сержант запаса. Ветеран тыла.
После окончания 7 классов с июня 1941 г.
работал в колхозе, затем на местном оптико-механическом заводе. В Красную Армию призван в 1943-м. Проходил начальную военную подготовку в учебном полку в Тюменской обл. Воинская специальность – наводчик противотанкового орудия.
В действующую армию направлен в мае 1944 г. Служил в 283-м стрелковом Выборгском полку 90-й стрелковой Ропшинской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизии 2-го Белорусского фронта.
В марте 1945 г. получил тяжелое ранение грудной клетки. Выписан из госпиталя по инвалидности в январе 1946-го.
В мирное время работал на разных должностях в советских и партийных органах Суксунского района. Вышел на пенсию в 1987 г.
Награжден орденами Славы III степени и Отечественной войны, медалями «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны» и др.
Три сына, шесть внуков и пять правнуков.
– Как всё начиналось?
– Родился я в многодетной семье. Нас было десять детей, я – седьмой. Выжило, правда, только шесть. Трое сыновей, и я в том числе, воевали в Великую Отечественную войну. Вернулись только двое. Труднее всех досталось старшему брату Николаю. Его первый раз призвали на войну с японцами на озере Хасан. Отвоевал – вернулся домой. Потом начались бои на Халхин-Голе. Его – снова в армию. Японцев разгромили, он домой. Между Хасаном и Халхин-Голом успел жениться. В следующий раз пошел на войну уже с финнами. Вернулся, начал строить дом. Тут опять война, на этот раз с немцами. Его опять на фронт!.. В 41-м он и погиб.
Мне тогда 14 лет было. В армию не брали, поэтому пошел работать в колхоз – коз пасти. Потом устроился на оптико-механический завод. А в 43-м пришла и моя очередь родину защищать. Артиллерийская учебка была под Тюменью. Готовили меня на наводчика. Правда, на войне мне пришлось и орудием командовать, были такие 75-мм противотанковые пушки, и артразведчиком служить.
– Что за специальность такая?
– Сложная и опасная. Команда из трех-четырех человек ползет за линию фронта, высматривает артбатареи или танковые колонны немцев и по рации корректирует наш огонь по врагу.
В ноябре 44-го получил первое боевое крещение, было это в Белоруссии, в январе 45-го получил первую медаль – «За отвагу». Послали нас втроем в разведку. До нас две группы не вернулись. Может, нам повезло, что на немцев не нарвались… Но мы сообщили нашим точное их место, и первый наш удар был точно в цель! Ураганный огонь был!
Я от других не отстал – тоже один танк подбил. Меня к медали представили.
– А первое ранение помните?
– Это было легкое осколочное ранение в живот, правда, медсестры увидели и говорят: «Повезло тебе, солдатик, в рубашке родился. Чуть-чуть левее, и конец бы тебе…».
А потом еще контузило вдобавок. Немец по нашей батарее огонь открыл. Нас в траншее и засыпало – одни ноги торчали. Крикнуть не могу, шевельнуться не могу. Но нашли, откопали. Долго в себя прийти не мог – оглох, в голове всё звенело. Мы тогда вели трудный бой. За него я получил орден Славы. Но вручили мне его уже после войны.
Выписка из наградного листа разведчика батареи 75-мм пушек, младшего сержанта Иванова Михаила Михайловича: «В боях по прорыву обороны немцев и расширению плацдарма на левом берегу р. Висла в районе д. Мишке с 16.02. по 19.02.45 г. мл. сержант Иванов, находясь всё время в боевых порядках пехоты и работая разведчиком батареи, держал бесперебойную связь с расчетом орудий прямой наводкой и вел разведку огневых точек противника. За дни боев на левом берегу Вислы, благодаря качественной работе т. Иванова, уничтожено 2 орудия, 2 миномета и один танк противника.
За бой севернее г. Пултуск в январе 1945 г. награжден медалью «За отвагу».
Достоин награждения орденом Славы третьей степени.
Командир 283 СВП полковник Фоменко. 19.02.45 г.».
– А второе ранение?
– 3 марта 45-го. Почти в то же самое место. На этот раз пулей. Она попала в бок, перебила ребра и застряла где-то внутри. Было это уже в Восточной Пруссии. Очнулся я только 13 мая, всё это время лежал без сознания. Мне провели пять или шесть операций.
Очнулся, ничего понять не могу… Спрашиваю «Где я?». «В госпитале», – отвечают. «А где наши?». Все смеются: «Война-то, парень, уже давно закончилась». Я снова отключился... Вот так я встретил День победы.
– А как домой вернулись?
– Помотало меня потом по разным госпиталям, из Германии в Польшу. Говорю врачам, отправьте меня в Россию, я домой хочу!. А мне в ответ: ты тяжелый, с тобой муторно возиться, сиделку к тебе не приставишь… Правильно, я же не генерал!
В январе 46-го наконец выписали. Рана толком не зажила, каждый день надо было делать перевязки. Выдали мне документы, сухой паек, сумку с бинтами, йодом, мазями. Вся форма моя пропала – я к медсестрам. Те мне выдали кое-какую одежонку – смотреть страшно, шинель вся в дырах от пуль. Я давай ругаться: не могу ж я в ней на Урал ехать! Тогда выдали трофейный немецкий бушлат, штаны теплые, ботинки. Нет, говорю, давайте валенки, в ботинках замерзну. Откопали где-то валенки – один серый, другой белый… Смех и грех. Но деваться некуда!..
Прибыл на станцию, подхожу к одному вагону, спрашиваю: с Урала есть? Есть, говорят, в конце состава. Пошел туда – с земляками ехать веселее. Снова спрашиваю: кто с Урала? Нашелся один – и не то что из моей же области, а из соседнего сельсовета, километрах в двадцати от Суксуна. Николаем его звали. Так мы с ним и доехали...
В Кунгуре вышли. Никого, морозно… Прошли километров пятнадцать. Темнеть начало. А мне перевязку надо делать. А где? Вошли в какую-то деревню. Стучимся. Никто не пускает – все бандитов боятся, тогда их много было. Старуха какая-то открыла, а мне уже невмоготу: «Пустите ради бога! Раненый я, с фронта, из госпиталя домой иду, перевязку надо сделать». Сжалилась, перевязала меня. А утром напоила чаем, сварила картошки. Мы достали из вещмешка остатки сухого пайка: сахар, которого она в деревне своей за всю войну, наверное, ни разу не видела, тушенку, хлеб. Всё ей отдали. Она реветь давай…
В общем, до Суксуна дошли засветло. А рана еще года два гноилась…
Такая вот моя история. Война есть война, что тут сказать еще.
С военных лет у ветерана осталось всего несколько старых фотографий. Но в них – целая история. Как целую историю эпохи вскрывают его слова…
