Продолжаем публикации о ветеранах Великой Отечественной. Наш собеседник – Петр КЛЮЕВ.
СПРАВКА «ПО»
КЛЮЕВ Петр Иванович. Род. 1.07.1926 в Воронежской обл., в большой крестьянской семье. Сержант запаса. В Красную Армию призван в 1943 г. Службу проходил в 173-м полку 15-й дивизии НКВД. Награжден медалью «За победу над Германией», в мирное время – орденами Ленина и Трудового Красного знамени.
После демобилизации (1950) работал осмотрщиком вагонов на станциях Пермь II и Пермь Сортировочная. Ударник коммунистического труда.
С женой Раисой Никифоровной успели отметить золотую свадьбу, вырастили четверых детей. Растут 4 внука и 2 правнучки.
В военном билете (тогда это была солдатская книжка) у Петра Ивановича записано: второй номер пулеметного расчета. Хотя на самом деле служил он совсем
по другой части. Он даже сам не знает, как правильно называлась его должность – то ли посыльный, то ли конвойный, то ли фельдъегерь, то ли инкассатор. Дело в том, что он охранял, сопровождал и доставлял сверхсекретные грузы – деньги и золото. Объехал с этим грузом семь стран: Польшу, Германию, Югославию,
Венгрию, Китай, Румынию, Чехословакию.
– Воевать я не воевал, немцев не убивал, так как я их толком-то и не видел, разве что пленных, когда их летом 44-го по Москве провели, – говорит ветеран.
– Как для Вас началась война?
– Работал я тогда, как все, в колхозе. В 12 часов дня объявили, что началась война. Все всполошились. В этот же день началась мобилизация.
На следующий день забрали брата на фронт, через три дня – отца. А меня призвали в 43-м. Сразу отправили в Москву, в дивизию НКВД.
После того как прошел курс молодого бойца, направили в спецчасть. Сформировали батальон из таких, как я, салаг, и сказали, что будем мы сопровождать
спецгрузы, то есть деньги. Из Москвы, из центрального хранилища Госбанка, будем возить туда, куда прикажут.
Перевозили в спецвагонах или на самолетах. Иногда мы вообще не знали, куда едем: в вагон посадят, и всё, вперед! Вагоны были, как купейные, – снаружи
не отличить. Внутри всё отделано броней. Стекла тоже бронированные. В окнах – специальные окошки для стрельбы. В вагоне – специальная кладовка, типа большого сейфа, где лежали мешки с деньгами. У кладовки – часовой. Если поезд стоит на станции или в тупике – то у вагона тоже часовой.
Команда сопровождения, что-то типа караула, кроме инкассаторов, – шесть человек.
На самолете команда сопровождения состояла из троих бойцов. Деньги были в больших мешках, опломбированных, как положено. Но за деньги отвечали
инкассаторы, а мы – только за охрану.
На каждой станции, где останавливался состав, я, как старший наряда, обязан был связаться с начальством, доложить, как идет перевозка, нет ли каких ЧП. На
всех станциях была отдельная комната со спецсвязью. Я снимал телефонную трубку, называл код (как сейчас помню – НКШ) и докладывал.
У каждого бойца был автомат или карабин, у меня еще дополнительно – пистолет ТТ. Если отправляли далеко, то давали еще и пулемет.
Продукты выдавали на всё время следования и сухой паек – на всякий случай. В вагоне была небольшая кухня, там разогревали тушенку и кашу из концентратов, да чай. Инкассаторы ели и готовили отдельно. Командировочных нам не платили, зато давали продовольственный аттестат на 20 дней. По нему мы могли в любой воинской части кормиться. Приезжали в какой-нибудь город, сдавали груз по описи, и тем же вагоном обратно в Москву.
– И за всю войну не было ни одного ЧП?
– Со мной, слава богу, не было. С другими были. Помню, стояли мы в каком-то тупике – наш вагон и из другого состава. Стояли несколько дней, и
соседняя бригада (они из нашего батальона были) решила прогуляться по городу. А тут патруль с собакой: мол, предъявите документы. А нам документы нельзя отдавать в чужие руки: показал издалека – и всё.
Старшему патрульного наряда это, видно, не понравилось. Решил он отвести наших парней в комендатуру, а те, не будь дураками, сбежали. Патрульные – за ними,
давай в воздух стрелять. Прибежали наши на станцию, забрались в вагон, а часовой собаку патрульную и застрелил… Шуму было!.. Но потом разобрались, что оружие
часовым было применено правильно, правда, начальника караула разжаловали в рядовые, а позже, как рассказывали, на фронт отправили.
Что касается бандитских налетов, как в кино показывают, то их не было.
– День Победы где встретили?
– Мы как раз вернулись в Москву из командировки, и тут объявили, что победа. Выдали нам по три патрона, чтобы в воздух отсалютовали. Никаких фронтовых сто
граммов. Нам вообще водка не положена была. Так за всю службу ни разу и не выпил. У нас с этим делом очень строго было. Да и денег мало платили. Я, к примеру, получал 12 рублей в месяц. Особо не разгуляешься…
– Что можно было купить в войну на 12 рублей?
– Конфет и пряников. Еще побриться в парикмахерской или в кино сходить. Махорку нам выдавали, но я не курящий. Таким как я вместо табака выдавали сахар
или конфеты, были такие очень вкусные карамельки с мармеладом… Что еще рассказать? Как маршала Жукова однажды встретил?
– Конечно!
– Это после войны было. Он тогда командовал Одесским военным округом. Стояла зима. Железнодорожные пути замело снегом, хоть и на юге дело было. Его штабной вагон и наш спецвагон оказались рядом в тупике. Вышел я как-то раз из вагона, смотрю – Жуков идет, один, без адъютанта, без охраны. Я от радости чуть
не онемел: шутка ли – живого маршала Победы увидел! Отдал честь, как положено младшему по званию, а он только рукой махнул, мол, всё в порядке, служивый...
Стояли мы в тупике долго, больше недели, ему с какого-то кукурузника сбросили несколько ящиков с провиантом. А что в них было – это уж, извините, не моего ума
дело.
– Как сложилась Ваша жизнь после войны?
– В 1950 году, после дембеля, я поехал в Краснокамск. Устроился на Гознак как бы по специальности – инкассатором. Потом окончил железнодорожные курсы и всю
жизнь проработал осмотрщиком вагонов.
С супругой своей, Раей, тоже познакомился на железной дороге, – она проводницей была. Сначала переписывались, а потом и поженились.
…Немудреная, казалось бы, история, и так просто изложенная ветераном. Но за этой простотой, в мелочах раскрываются характерные особенности военной
поры: и тяготы быта, и трудность работы, и сознание всеобщей ответственности за порученное дело. А дело это было – защитить страну.
