При неизбывном желании что-нибудь праздновать, повод для веселья неизбежно находится.
Владимир Ленин и Борис Годунов, Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский, Лжедмитрий и Михаил Романов, польское войско и великая смута, Китай-город и Кремль, Зимний и Смольный – все перемешалось при упоминании ноябрьских праздников, как забористый хороший коктейль в блендере, в голове мирного российского жителя. При этом неизменным почти сто лет оставалось и остается одно – привычка хоть что-нибудь в ноябре да все-таки праздновать. Что именно и почему – попробуем разобраться.
«Красный» день календаря
Итак, самый главный праздник в СССР, в стране, канувшей в лету в августе 1991-го, был день Великой Октябрьской социалистической революции, который ежегодно отмечался 7 ноября (25 октября по старому стилю) непосредственно с 1918 года. В этот день на Красной площади в Москве, а также в областных и краевых центрах СССР проходили как мирные демонстрации трудящихся, так и военные парады.
Более того. В 1926 году Президиум ЦИК (Центральный исполнительный комитет – прим. Ред.) СССР постановил, что праздновать годовщину Октябрьской революции следует не один, а целых два дня –
7 и 8 ноября ежегодно. Понятно, что эти дни были объявлены нерабочими.
Каждый, кто жил во времена СССР, помнит, как проходил этот праздник. С утра, часов уже с девяти, на центральных улицах краевой (а тогда – областной) столицы – Перми гремела музыка, с радостным возбуждением строились и формировались колонны с разнообразными транспорантами, а после шли вниз по Комсомольскому проспекту, к Октябрьской площади. Среди толпы двигались, словно гигантские танки, грузовые машины, стилизованные под передвижные трибуны: с серпами, молотами, трафаретами Ленина и устремленными вдаль просветленными взглядами фанерных профилей рабочих с колхозницами. На этих «танках», держась за поручни из огромных плакатов, обещавших славу «великому Октябрю» и компартии, сидели иногда малолетние дети с воздушными шариками и флажками.
А рядом – с такими же флажками и шариками – весело шли их родители.
На пике торжества
По мере приближения к Октябрьской площади, а колонны шли медленно, часто останавливались из-за вливающихся в общий строй новых колонн, музыка живых оркестров (почти в каждой колонне был свой оркестр) становилась все громче и пафосней. Флажки и воздушные шары поднимались все выше, крики «ура!» под поощрительное, звучащее из громкоговорителей «ура, товарищи!», становились все громче и веселей. Пик торжества приходился на собственно Октябрьскую площадь, где на трибунах, что напротив Политехнического института (ныне Технический университет), помещалось все руководство тогдашней губернией, а также видные и почетные граждане и гости Прикамья.
После прохождения площади колонны сворачивали то вправо, то влево и, после сдачи ответственным лицам транспарантов и лозунгов, распадались на неформальные группы. Тут же в некоторых из них из-за пазухи извлекались напитки и нехитрая закусь. И люди – а день был если не снежный, то все же довольно холодный – во избежание простуды на осеннем ветру подкреплялись и поздравляли друг друга со светлым праздником. После чего, довольные друг другом, расходились компаниями и семьями по домам. С тем, чтобы продолжить веселье уже в домашнем кругу. Тем более, что следующий день – 8 ноября, также был нерабочим и праздничным.
Согласие и примирение
Все это счастье продолжалось до 1992 года. Когда, в ходе предшествующих тому событий, в августе 1991 года КПСС потеряла свою власть и вскоре оказалась запрещена. Впрочем, сам день 7 ноября как праздник, посвященный Октябрьской революции, спокойно продолжал свое существование. Рабочим был признан лишь следующий за ним день 8 ноября. Так дело шло до 1996 года. Конечно, это были уже не те демонстрации, что при СССР. Желающих поучаствовать в них было заметно меньше. Среди же самих участников были и поборники не только коммунистической мысли, но и других, как правых, так и левых движений вплоть до самого оголтелого анархизма.
В 1996 году по указу президента Бориса Ельцина 7 ноября стал отмечаться не как годовщина Октябрьской революции, а был переименован в День согласия и примирения. Кто с кем соглашался и с кем примирялся, толком понятно, по всей вероятности, никому не было. Но, тем не менее, ноябрьский праздник просуществовал в этом виде почти восемь лет. И лишь в 2005 году в связи с учреждением нового праздника – Дня народного единства, назначенного на 4 ноября, 7 ноября перестал быть официальным праздником и выходным днем.
И народное единение...
Формально празднование 4 ноября было приурочено к освобождению от власти польско-литовских захватчиков, поддерживающих самозванца Лжедмитрия, московского Китай-города, а, затем и Кремля, с последующим воцарением на трон Михаила Романова. Что именно происходило в тот день по «старому стилю», судить не возьмемся. Разные историки трактуют эту дату по-разному. Иные молвят, что ничего в тот день будто бы особого не случилось. Но нам сегодня важно не это.
Нам важно то, что случилось и происходит сейчас, в наши дни. А происходит сейчас ровно то, что и произошло еще 21 год назад. Когда праздник Октябрьской революции как бы исчез, но в то же время и как бы остался, сменив лишь свое название.
Как бы остался, похоже, он и сейчас, сменив лишь формальную дату. Ведь что бы ни праздновали люди сегодня в ноябрьские выходные, все понимают, что празднуют они уже не название, а собственно праздник. Что делать, первичные смыслы ноябрьских праздников для многих оказались потеряны. Об этом свидетельствуют, как будто, даже и соцопросы. Но светлая память яркого праздника самых, пожалуй, хмурых осенних дней, передается из поколения в поколение пусть и не на генетическом, то уж на культурном уровне точно.
В конце концов, так ли уж важен повод? Ведь было б корыто, гласит пословица, ну а свинья найдется. А значит, что было б желание праздновать, а за самим праздником дело уж точно не станет. Ну а название…
А что название? Ведь «хоть горшком назови, а в печку все равно не поставишь», – гласит другая народная мудрость. А значит, мы будем праздновать. Как говорили раньше, ура, товарищи.
