Продолжаем публикации о ветеранах Великой Отечественной войны и тружениках тыла. Наша героиня – Вера УЖЕГОВА.
В последнее время о ветеранах тыла говорят исключительно как о социальной категории. Перечисляют положенные им привилегии, периодически жалуются на недостаток льгот… Впрочем, кому-то озлобленному, напротив, кажется, что эти древние старики и старухи получают от государства слишком много, да и вообще зажились на этом свете. Но, к счастью, назло недоброжелателям эти немолодые люди всё еще здесь, с нами, хотя с каждым годом их число неумолимо сокращается. Кто же они, труженики тыла? Как протекала их жизнь в то суровое время?
Одна из них – Вера Ульяновна Ужегова.
СПРАВКА «ПО»
УЖЕГОВА Вера Ульяновна (урожд. Бутырина). Род. 10.09.1921 в Ильинском р-не Пермской обл. Ветеран тыла. После окончания 7 классов поступила в Сарапульское педагогическое училище (Удмуртия). В 1939 г. была направлена в Камбарский р-н учителем начальных классов.
В 1940 г. вышла замуж и переехала в Сталино (Донецк), где и встретила войну. В конце 1943 г. вернулась в Чермоз. Работала оператором на железоделательном заводе, затем учителем в местной школе.
Вышла на пенсию в 1983 г. Несколько лет работала в местном историко-краеведческом музее. Награждена четырьмя медалями.
– Расскажите о себе, пожалуйста.
– Родилась я в 1921 году... Видите, сколько я уже живу! В семье нашей, жившей в доме у самой Камы, было трое детей: две сестры и брат. Брат на фронте потом погиб... Закончила я семь классов, и дядя, брат отца, пригласил меня в Сарапул. Там, говорит, есть несколько техникумов. Выберешь, какой надо, поступишь, а жить первое время будешь у меня.
А мне что? Я молоденькая была. Поехала. Выбрала педагогический техникум. Проучилась три года. И тогда тем, кто хорошо учился, в районо предложили идти работать в сельские школы: не хватало учителей.
Сказали, что поработаем немного, и последний курс нам зачтут автоматом. Так я попала в глухую деревню Камбарского района. Я специально выбрала этот район – там заготовляли мед, а я сладкое очень люблю. Это был 39-й год.
Делать в деревне было нечего, учеников в школе было мало… В свободное время занималась огородом. Зимой ходила на лыжах (я в техникуме спортсменкой была) – они в деревне диковинкой считались. Поэтому жители ходили смотреть, как я бегала.
В том же году ко мне приехал брат с другом: посмотреть, как я живу. Так я познакомилась со своим мужем – Николаем Даниловичем. А так как в деревне для него не нашлось работы, мы переехали в Сталино, на Донбасс. Он работал механиком.
Я пришла в районо, но мне сказали, что в школах вакантных мест для учителей нет, ждите. Поэтому я занималась воспитанием сына Женечки. С продуктами тогда плохо было, за всем очереди. Приду я с младенцем, простою в очереди часа два, потом снова домой. И так каждый день. Жили в бараке на окраине города.
– А день объявления войны помните?
– Радио у нас не было. Но соседи сказали, что началась война. Было собрание жильцов во дворе. О чем конкретно говорили, не помню, но через несколько дней мужа забрали на фронт, где он и пропал без вести. Похоронку я не получила, может, она и приходила, но через год мы оказались в оккупации, поэтому почта не работала. А в 43-м я уехала в Чермоз. К тому времени Донбасс уже освободили.
– А как Вы жили в войну, если не работали?
– Первое время получала пособие, и деньги от мужа приходили. Солдаты на фронте получали зарплату и отправляли все деньги домой, семьям… Трудно, конечно, было, но выкручивалась как-то… Печки в Донбассе топили не дровами, а углем. Пойду к какому-нибудь террикону, наберу ведро. Через день опять за углем.
По ночам мы тушили «зажигалки» – бомбы такие, которые с немецких самолетов сбрасывали, чтобы пожары устроить.
Несколько раз хотела уехать домой, но поезда, которые проходили через нашу станцию, даже не останавливались: битком были забиты эвакуированными.
Зимой 42-го мой сынок умер. Ему всего лишь годик был без десяти дней... Пришла в похоронную контору, а мне показывают гробик, маленький такой... А сынок в него не помещается, ножки не входят. Выручил сосед: снял у гроба заднюю стенку, сделал что-то наподобие коробочки. А могилы тогда, в войну, почему-то копали не на одного покойника, а сразу на несколько человек. Так и похоронили. До сих пор помню: кладбище Мушкетово, 5-й квартал, 32-й ряд, 4-я могилка. Не знаю, сохранилась ли она? Может, еще успею съездить, проведать. Только сейчас на Украину, наверное, не пустят.
– А как оккупацию пережили?
– Немцев у нас в поселке не было. Приезжали двое штатских, интересовались, как живут советские люди, фотографировали что-то, записывали… А когда нас освободили, я уехала домой. Помню, выдали мне справку, что я временно не работала. Я – на станцию. А из вещей у меня практически ничего – одно пальтишко на рыбьем меху. Много ли мне одной надо?.. На станции у меня из кармана эту справку стащили – думали, деньги. Билет не продают. Я – реветь. Слава богу, справка нашлась. Видимо, когда поняли, что не деньги, – выбросили. Один добрый человек подобрал.
Так я вернулась в Чермоз. Родители обрадовались. Мест в школе для учителей тоже не было, поставили на очередь. И тогда я временно устроилась на завод оператором. Начальник мне велел следить за тем, чтобы продукция вовремя отправлялась, чтобы рабочие сдавали после смены инвентарь и инструменты. Выдал мне тулуп и валенки.
Продукция тогда шла на экспорт, завод работал, не сбавляя темпов. Поэтому рабочих на фронт не брали, давали бронь. Все жители Чермоза практически работали на том заводе, в две смены, без отпусков и выходных, только 7 ноября был выходной. Выдавали карточки на хлеб, сахар, муку... Но нас выручала корова, и огород был. Так войну и пережили.
А в начале 45-го освободилось место в школе, и я снова стала учительницей. Школа была в пяти километрах от Чермоза – так и ходила каждый день. Но мне нравилось. В этой школе я и проработала всю жизнь.
– А день Победы как встретили?
– Сообщили по радио, что война закончилась, что Победа! Сказали, что на центральной площади состоится митинг и демонстрация. Красной материи не было, не продавалось ведь ничего, и мы решили набрать кленовых листьев. Поставили их в теплую воду, чтобы быстрее распустились, и покрасили красной краской.
…Вере Ульяновне до сих пор приходят письма от благодарных учеников, которые сами уже стали дедушками и бабушками, дарят подарки. Потому что любовь к школе она пронесла через всю жизнь, как и свою любовь к погибшему на фронте мужу и единственному сыну, умершему в суровое военное лихолетье.
