Герой нашей публикации – действительно герой, ветеран Великой Отечественной войны Евгений СЕРЕБРЯКОВ. Единственный из Пермского края, кто принял участие в московском параде, посвященном 70-летию Победы.
Тот парад никого не оставил равнодушным. Символ мощи и силы страны, гордость за победы прошлого – для одних, праздник радости и грусти – для других. Музыка военных лет и воспоминания о потерях внесли нотку скорби в общий душевный подъем.
Но главное в том, что Победа все-таки остается не только государственным праздником, но и очень личным событием, связанным с совсем недавней историей страны. И пока эта память живет – манипуляции с сознанием, переписывание истории, если кому-то этого и хочется, будут невозможны.
СПРАВКА «ПО»
СЕРЕБРЯКОВ Евгений Михайлович. Род. 6 января 1926 г. в Ленинградской обл. Затем семья переехала в Пермскую обл. (с. Залесское, Чусовской р-н). С начала войны, в 15 лет работал в местном колхозе бригадиром. 6 мая 1943 г. был призван в Красную Армию. Служил механиком-водителем II класса танка Т-34 в составе 58- и 103-й танковых бригад. Участвовал в освобождении Киева, Белоруссии, Польши, Калининграда. Войну закончил в Берлине.
Награжден двумя орденами «Красной звезды», двумя – «Отечественной войны», медалью полководца Жукова, юбилейными медалями. Несколько раз был ранен.
После войны трудился на Новолядовском агрегатном заводе (сейчас – ОАО «Протон-ПМ»). За труд в мирное время отмечен орденами Октябрьской революции, «Трудового Красного знамени», медалями.
Евгений СЕРЕБРЯКОВ – живая легенда. Он прошел всю войну до Берлина. Его танковую бригаду называли прорывной. Был, к примеру, приказ пересечь Днепр по дну. Пришлось пойти на хитрость. «Сейчас все танки приспособлены для езды под водой. А в войну такого не было. Чтобы не задох-нуться в танке под водой, мы взяли обычные резиновые шланги, привязали их к антенне, сверху приделали поплавки. Так и дышали», – рассказывает ветеран.
Также под водой он форсировал Вислу, когда Красная Армия освобождала Варшаву. Не были для его экипажа преградой и непроходимые болота Белоруссии. Был еще случай, когда две недели он на своем танке Т-34 прорывался из окружения, без еды и воды.
– Как Вы стали участником парада?
– Даже не знаю, почему именно я получил приглашение, ведь среди ветеранов есть и Герой Советского Союза, и генералы, и полковники. А почему-то выбрали меня – простого сержанта. Может быть, потому, что, в отличие от других ветеранов, после войны, уже в мирное время, я был награжден двумя орденами за труд. Может, еще за что-то… Вызвали меня в Совет ветеранов Новых Лядов, сказали готовиться участвовать в параде в Москве. Всё было оплачено из краевого бюджета – поездка до Москвы в поезде «Кама» мне и сопровождающему. Купе было на четыре человека, а ехали мы вдвоем. Правда, когда ехали обратно, в купе уже было четыре человека. (смеется)
Встретили нас на вокзале, посадили в автобус, привезли в Звенигород, в санаторий Министерства обороны. Номера тоже двухместные.
Всего в Москву приехало 80 ветеранов, таких как я, со всей России. Четыре дня – как в раю! Днем экскурсии по Москве, вечером – концерты.
В день парада нас привезли на Красную площадь. Пересадили на небольшие машинки, напоминающие электрокары, привезли на трибуны. Место мне досталось не очень хорошее – 13-й ряд в углу, но видно было всё хорошо.
После парада – обед у президента в Кремле. Не успели отобедать, снова в автобусы – и в санаторий, теперь уже на обед к министру обороны.
Подарили нам от президента «навороченные» телефоны, я в них не разбираюсь, внукам отдал.
– А как сам парад?
– Современная техника, конечно, хороша, сказать нечего. Но наши Т-34 были лучше. Мы наш танк называли «ласточкой», всю войну я на нем прошел.
Парад Победы 2015 года отметился рядом новшеств. Во-первых, перед объездом войск министр обороны Сергей ШОЙГУ снял фуражку и перекрестился. До него так не делал ни один министр. Во-вторых, впервые за всю историю парадов на Красной площади была объявлена минута молчания. Ранее она объявлялась по всей стране 9 Мая, в 19.00 по московскому времени.
В том параде приняли участие более 15 тыс. чел., 194 единицы бронетехники и 143 самолета и вертолета. На Красной площади были продемонстрированы новейшие российские боевые машины «Армата», «Бумеранг», «Ярс» и другие, тяжелые самолеты Ил-76, Ту-95, Ту-160. Групповой пролет на самолетах Як-130 выполнила новая пилотажная группа «Крылья Тавриды».
– Где Вы встретили День победы в 1945 году?
– 1 мая в Берлине еще шли бои. Нас, 11 человек, послали в разведку в один из районов города. В танке было три человека экипажа, остальные – на броне. Едем. Вдруг – ба-бах, в танк угодил снаряд, и он загорелся. А в танке 800 литров газойля (так называлась тогда солярка), 56 снарядов... Думаю, сейчас – всё, взорвемся к черту, сгорим заживо. Меня ранило: всю спину разнесло, руку перебило. Боль адская, хоть волком вой, но терплю.
А куда деваться? Жить-то охота. В танке, когда он горит, температура достигает
2 тысячи градусов. Нижний люк заклинило, пришлось выбираться через верхний. Еле выполз, смотрю – все убиты, я один живой остался.
Сполз с танка на дорогу. Рядом был окоп, в нем два убитых немца. Я – туда. Лежу. Пули над ухом свистят. Когда пули свистят, значит, мимо летят. Когда не свистят – значит, тебя убило. Автомата ППШ нет, обороняться, если что, нечем. Пистолета тоже нет: ремень с кобурой сорвало. А в пистолете было два патрона: один – в немца, второй – в себя: очень я в плен боялся попасть... Крови много из меня вытекло. Думал, если меня не подберут (разведчиков всё равно свои должны были подобрать – живых или мертвых), то тихонько усну, в смысле – кровь вытечет, и я умру.
Смотрю, у дерева человек сидит с рацией. Я ему, как мог, прокричал. Тут и наши подоспели. На танк положили и увезли в госпиталь.
А госпиталь был немецкий. Всех раненых немцев оттуда вывезли, наших бойцов поместили. Хирурги – тоже немцы. Немец-врач руку мне оставил, на семь сантиметров укоротил, но оставил. Повесил ее на металлическую лангету. Наш бы врач канителиться не стал – отрезал бы сразу…
А о Победе услыхал, как, наверное, и все, 9 мая. Я тогда весь в гипсе лежал, на мне 32 кг гипса было. Потом меня из Берлина санпоездом отправили в Москву. Шесть месяцев пролежал там в госпитале. Затем на оздоровление – в Феодосию. Там две недели. Потом инвалидом второй группы – домой, сюда, то есть комиссовали меня. Обычно тех, кто был призван не с начала войны, оставляли еще служить. Ведь война после 9 мая не кончилась: недобитые фрицы еще долго стреляли по солдатам нашим из всех щелей. Тысячами погибали. Сами понимаете, как обидно погибнуть после войны...
В свой 91 год Евгений Михайлович ведет активный образ жизни, тесно сотрудничает с советом ветеранов. Застать его дома очень трудно: то он на встрече в администрации, то на утреннике в школе – его жизненной энергии может позавидовать любой.
