Имя им – легион

Перепутали политику с бизнесом. Власть с коммерцией. Погрязли в административном ресурсе. Но продолжают требовать всенародной любви.

С Николаем ПОНОМАРЕВЫМ беседа получилась настолько откровенной, что поневоле задумываешься: «Сколько же людей настроили против себя местные чиновники во главе с губернатором ЧИРКУНОВЫМ?» А начался разговор с вопроса…

– Вы же заканчивали журфак? (Николай Пономарев)

– Да.

– Только тогда, когда я там уже не работал. Я на днях встречался с Владимиром АБАШЕВЫМ (зав. кафедрой журналистики ПГУ – Т. С.), у него есть планы возобновить специализацию PR, я буду там принимать участие. Сейчас я преподаю в Политехе.

Не плюй в колодец, кандидат

– Ваша работа изначально была связана с PR, с политтехнологиями, не с преподавательской деятельностью… Почему бросили «родную» и, наверное, более денежную, чем университетская, работу?

– В этом году я решил с этим «завязать». Потому что не требуется никаких технологий. Если власть будет действовать такими методами, как сейчас, то политтехнологи не нужны. Административный ресурс, выборы без выбора, рост протестного электората, социальное недовольство – все, чего они добились.

– Но уже в марте этого года было очевидно, что последнее слово будет за административным ресурсом. Испробовано было и давление на население, и подкуп бабушек, и съем кандидатов. Но Вы ведь принимали в этих выборах участие?

– Это была моя последняя кампания. И это была последняя кампания, когда можно было использовать какой-то креатив, какие-то фишки.

Я работал с непроходным кандидатом – Ириной ГОРБУНОВОЙ. Я ей сразу сказал: «Шансов никаких, вам 28 лет, вы блондинка, но смысл есть. Во-первых, потому что вы хотите быть депутатом, а во-вторых, вам начнут поступать куда более интересные предложения». Я оказался прав.

Это был очень сложный округ, три основных претендента: мой хороший знакомый КАСИМОВ, денежный СЕМЕРИКОВ. Тем не менее, за 2 недели до окончания кампании Горбунова занимала первое место, по разным оценкам. Но в последние две недели у нее наступил кандидатский психоз, как бывает у большинства новеньких. Она стала делать то, чего делать не надо было. Но все равно заняла третье место, неплохой результат. Мы ее раскрутили, и сейчас она в списках кандидатов в парламент от «Единой России» и, скорее всего, пройдет.

– Как-то грустно Вы об этом говорите. Не рады за своего кандидата?

– К сожалению, говоря языком бизнеса, она меня «кинула». Не заплатила, и для меня это было чудовищно. Ну, негоже депутатам «кидать» политтехнологов. Это опасно для кандидата.

Пиши на бумаге, пиарщик

– Ну, и что теперь делать политтехнологам, Николай Филиппович? Уезжать?

– Как бизнес в Пермском крае выборы и PR потеряны. Во-первых, отмена выборов губернатора. Во-вторых, эти безумные снятия кандидатов. Многие, очень многие уезжают. Я не являюсь наемным работником Олега ЧИРКУНОВА. Дело власти регулировать социокультурную, экономическую, политическую сферу. Создавать условия в виде законов и так далее. А не зажимать рот свободной прессе и не играть в выборы.

А вообще, политтехнологов в Перми не так много. В составе московских групп я ездил на Сахалин, в Нарьян-Мар... Это было очень интересно, потому что были очень жесткие правила. Там, если ты политтехнолог, но нет прописанной стратегии, увольняют сразу. А у наших спрашиваешь: «Есть стратегия?» – «Да». «Где?» – «В голове». Смех.

– Кстати, возвращаясь к более-менее креативным кампаниям. Вы в 2001 году были в штабе Юрия БОЙЧЕНКО?

– Да, кампания закончилась с большим надрывом, но в нашу пользу. Почему надрывно? Главным конкурентом был Михаил Касимов, который на 100% выполняет свою роль – роль борца. А борец – это всегда фигура востребованная. Он там живет, на Городских Горках, и говорит то, что от него хотят услышать.

Я полгода был помощником Бойченко, отвечал за его связи с местной элитой: с думой, с администрацией и так далее. Мне пришлось уйти. Один из фигурантов того конфликта сейчас в Москве, уехал вместе с Юрием ТРУТНЕВЫМ. Вы, наверное, не знаете… В журналистской и околомедийной среде его называли «наш главный повар». Ему поварешку какую-то вручали.

– Николай Филиппович, а суть конфликта в чем была?

– Я придумал организовать ассоциацию помощников депутатов ЗС. Их там было примерно 400 человек, я нашел 10 вменяемых, они бывают. Хотел создать такой полускрытый лоббисткий механизм для представления интересов депутатов в тех или иных органах власти, в администрациях например. Дело было новое, кому-то не понравилось, и меня перевели в общественную приемную. Я там сидеть не привык, так как общественные приемные – это фикция.

Отстань от заборов, партиец

– И Вы ушли? Куда?

– Мне позвонила депутат Галина СЛАУТИНА и предложила стать председателем пермского исполкома СПС. Мне стало интересно, я внутри партий не работал, поэтому согласился.

– Николай Филиппович, ну и как оно там, внутри партии?

– Три дня я вытерпел, это главное, в результате продержался 11 месяцев. Вступил в СПС. Политсовет состоял из 15 человек, делились на 3-4 группы влияния, которые боролись за голоса. Это напоминало тараканьи бега, мышиную возню.

А крайним оказывался председатель исполкома, который должен что-то исполнять, а что исполнять, если решения не принимаются? Моя же главная задача – из группы людей с членскими билетами сделать единомышленников, сделать партию.

Но многим это мешало.

Потом на Галину Слаутину смотрели уже как на бывшего председателя. Эта интрига закончилась избранием председателем местной партячейки Никиты БЕЛЫХ, я готовил все документы. Галина Михайловна посчитала, что я предатель, хотя я клятв верности не давал. Все в результате закончилось скандалом. Я ушел перед самыми выборами 2003 года. Эта кампания была не партийная.

Ведь партия – это люди, но для этого с людьми надо работать. А сидит член политсовета и боится, что выскочит какой-нибудь активист и займет его место.

– Николай Филиппович, откуда у партии деньги? После того, как улетел Никита Белых, в СПС отменили членские взносы.

– Из кармана ее лидеров. Я, кстати, был против отмены членских взносов. Я ушел, остался Алексей ЧЕРНОВ. Я категорически был против его отношения к партии как к организации, где все должны подчиняться ему. Не может он распоряжаться членами партии, не может их уволить.

Партия существует на региональном уровне только тогда, когда высказывает свое мнение по каждой горящей, волнующей людей теме. А все эти флаги, марши, демонстрации – демагогия. Речь не идет о том, чтобы заборы красить, а о том, чтобы держаться своей позиции. И ни у кого: ни у Чернова, ни у Чиркунова, ни у кого из так называемой политической элиты – нет права отдавать приказы и распоряжения членам партии и жителям края, соответственно. Это путь в «никуда».